?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: общество

А пока у вас там, браты и сестры, суть да дело, у нас Новый Год на носу как только солнце закатится. Думал ли я, родившись в 1959-м, что доживу до 5780? Ничо так с продолжительностью — грех обижаться. Ну, стало быть и ёлку на балконе поставил и гирлянду соорудил. Мудак ты,  старый, — они мне тут говорят — не так это у нас тут делается. Какая ёлка, какое чо? Тащи на стол мёд, да яблоки, гранатами ещё всё укрась. Не теми, что взрываются, разумеется, а то знаем мы вас.
    Ну, может у вас и не так, а у меня к ёлке привычка, рефлекс как у собаки Павлова на лампочку. Как слышу два заветных слова Новый Год, так сразу — нырк за ёлкой. А и то, если посчитать, то уж в 3821-й раз праздник встречаю. Поздно привычки-то менять. С Новым Годом, короче, всех, кому любой праздник не лишний. Ну, вздрогнем.

Кстати, вдогонку о Париже. Известное дело, что я, в основной-то части, — певец подворотен и отхожих мест. Конечно, блистательный Париж выбил меня из колеи, низверг в бездну несвойственного мне катарсиса и эта неожиданная слабость ничуть не постыдна для меня. Однако, затридевятиземелье вновь вернуло меня к реальности и трезвой оценке пережитого.
    Итак, подворотен в Париже я не нашёл. Точнее, видимо они надёжно сокрыты и путь в этот мир известен только знатокам. В подъезды, кроме того, которым проходили мы в наше жильё мне тоже попасть не удалось — всё заперто как и в Питере. Однако, в преддверие одного мне всё же удалось проникнуть пока там таскали какую-то мебель. Прозрачная  шахта лифта обвитая как плющом винтовой лестницей, уходящая вверх. Подниматься по лестнице я уж не стал может быть из-за привычной зашуганности советского человека, а может быть и из-за косых взглядов носящих мебель жильцов.
    Ничего не могу сказать плохого и про общественные нужники. Округлое строение, напоминающее капсулу межпланетного корабля на одного человека с автоматически закрывающейся дверью. По выходе оттуда клиента, дверь закрывается, внутри происходит какое-то дьявольское шуршание — автоматическая уборка, как выяснилось — и открывается вновь, встречая посвежевшим помещением следующего клиента, что лиший раз убеждает меня в объективности оценки окружающей действительности по состоянию её сортиров.
    Но! На набережной Сены, где мы в сгустившихся сумерках по пермской традиции присели побухать на прибрежных досках, освещаемые огнями моей любимой прекрасной Эйфелевой башни, рядами и колоннами, выскакивая из разных щелей, шароборились крысы. Да, упитанные французские крысы. То же самое было и у подножия башни, где мы присели выпить шампанского по поводу, пожалуй, эпохальнейшего события в моей жизни. Но! Даже и они были полны французской галантности. Нет. Негде мне привычно  развернуться с говнищем и негативом,  вспоминая этот город. О, Пари...

На утренней зорьке, лишь только забрезжит рассвет, мы выбираемся из палатки, покусанные гнусом и мошкой и с отекшими лицами кипятим чай на костре и едим картошку, испечённую на угольях. Очередной день похода через непролазную чащобу с тяжёлыми рюкзаками за спиной со сбитыми коленками и расцарапанными сухими ветвями лицами. Ага, уже.

В общём хватит глупостев и айдате по Парижу шлятьсяCollapse )

Ну, что я могу суммировать по первым впечатлениям от Парижа. В который уж раз я сожалею, что попал сюда не в каком-нибудь семьдесятлохматом году из гэ Перми, что был в составе союза совейских социалистических республик. Вот бы где я уж впал в предобморочное состояние, именовавшееся по тем временам "охуеть и не встать" Увы, как не играй теперь в эти игры, но с приобретённым опытом проживания в других местах это поблекло, но не сама невъебенная красота этого сказочного города.
    Парижане любят свой город. Об этом я могу судить по разнообразным картинкам с видами Парижа на стенах квартиры нашей домохозяйки. Ни одного фото Перми, Москвы и даже Воронежа я там не обнаружил. Не обнаружил и фото Иерусалима, хотя художественная компиляция с  участием мацы там присутствовала. Париж как красивая девка не нуждается в постоянных признаниях в любви. Он и так о себе всё знает. Напротив, мой прежний да и нынешний ареалы обитания ведут себя как прыщавая дурнушка, поминутно пытающаяся выяснить отношение к себе, впрочем, без особых  надежд на взаимномность
    — Вы не любите россию? — говорят первые с угрозой в голосе.
    — Вы не любите Израиль? — вторят возмущённо вторые и добавляют — имейте ввиду, как вы относитесь к Израилю, так и он отнесётся к вам. При том и у тех и у других вы обнаружите на стене хоть одну да репродукцию с изображением того же Парижа, ёб жеж их идиотов мать.
    Ну, да, Париж почернел, говорят. Мне не с чем сравнивать, ибо я тут впервые. Но даже при этом такое мнение видится мне избыточным, но опять же не мне и решать — их дело. Но, с другой стороны я неожиданно поймал себя на мысли, что в этом есть какой-то шарм. Кого тут не встретишь. Чёрных, жёлтых, оранжевых и даже голубых — куда уж без них. В каких только одеждах они не ходят. Порой я встречал таких африканок, которых видел лишь в передачах о путешествиях Сенкевича. В самом центре есть и вовсе районы, населённые исключительно ими. Да, полно арабов, но это с нашей затридевятиземельской точки зрения они враги. А что им тут? Что им до французов? Арабы учтивы, говорят на французском, приветливы в своих лавках. А что ещё нужно французам? Какое им дело до наших затридевятиземельских проблем. Ровно то же, что мне до страданий бурят-монголов, если они страдают Наверное в этих районах и ограбят, и перо в бок воткнут. И что? Разве меньше было таких возможностей в россии, где вдвойне обидно, что режущий тебя ещё и белый как ты человек. Не ходи куда не следует и всё. Да и полиция здесь работает не в пример российской мусарне. Ответственно работает. 
    Европа чернеет, говорит кое-кто из моих  нынешних сограждан, сладострастно потирая руки. Европа погубит сама себя. Да, ничего с ней не будет, этой европой. Она перемелет всё в муку. Все эти чёрные, жёлтые, серобуромалиновые постепенно сольются с местной средой если не цветом, то уж повадками. Сколько уж негров видел я здесь, особенно в общепитовской обслуге, которые по шарму уже ничем не отличаются от окружающих меня парижан. Ну да, наверное они где-то и бьют в Булонском лесу в свои там-тамы, но замени их на тех же россиян, и вы получите армию белых людей со своими привычками напиваться в говно, а после бить посуду о фонарные столбы, исполнять хором советские песни, ссать на автобусных остановках все как одна оборудованных зарядками для телефонов между прочим и спать на лавках в мокрых портках. При этом, в отличие от чёрных они не будут знать языка и это тоже можно отнести к племенным традициям.
    Париж не обманывает открыточных ожиданий. Он именно такой, каким я знал его с детства по ним, фильмам и отрывочным сведениям, чему я не могу надивиться в отличие от других мест, где лишь отойди в сторону от туристических, растиражированных рекламными буклетами троп, как немедля попадаешь в такое дерьмо, что оторопь берёт.
    Конечно мир глобализировался. Конечно, заходя теперь в парижские магазины не удивляешься ничему, а просто сравниваешь. Жаль ещё раз, что не в семьдесятлохматые годы я  попал сюда с привычкой видеть на прилавках исключительно продукцию фабрик "Большевичка" и "Скороход", тем самым лишив себя ощущения чуда.
    И когда я канаю по парижским бульварам, глядя на публику, сидящую в бесчисленных уличных кафе, лишь одно слово бьётся в моей голове как заполошная птица бьётся сдуру в стекло. Блядь. Бляяядь!!! Ведь они так же сидели в тридцатых, сороковых, пятидесятых годах, когда в огромной, расположенной восточней стране под названием ссср советские люди десятками миллионов сгинули в  лагерях, так и не поняв, что они жили. Бляяядь.
    Ну, ладно. Разошёлся я что-то. А давайте ка я облажаю этот грёбаный Париж для симметрии. В любых магазинах, принимая от нас сотенные купюры, продавцы рассматривают их на свет, переминают в пальцах на качественность хруста, консультируются друг с другом на предмет их подлинности потому, что, видимо, нам верить нельзя. Потому, что в их глазах мы румыны, а стало быть —цыгане и с нами нужно держать ухо востро.

А тем временем пройдена граница в обратном направлении. Ситуация абсурда, если исходить из моих увлечений реконструкциями тех, или иных исторических событий из  собственной жизни: наконец вырвавшись на запад вновь возвращаться в клеть. Конечно я порывался выскочить из машины на полном ходу и броситься в ближайший лес ломиться через кусты обратно.
— Да, погодь ты, — возвращали меня к действительности мои спутники, — а как же Париж? Вот оттуда и не вернёшься на вполне законных основаниях.
    Ну, что мне ещё рассказать вам за Финляндию. Конечно, с этим всем я опоздал лет эдак на 40. Даже представить себе сложно, как охуел бы строитель коммунизма, оказавшись там в те времена. От всех этих благ цивилизации, громадных суперов,  забитых товаром; всех этих Макдоналдсов, оказавшихся на деле всего лишь рядовыми забегаловками; дорог, машин, да и вообще всяких мелочей, навроде смесителей воды в которых с одной стороны выставляется нужная тебе температура, остающаяся постоянной, пока ты крутишь крантик напора воды с другой стороны. С подобными кайфами я впервые столкнулся в душевой кабине своих друзей в ленинграде, пардоньте, Санкт Петербурге. Вот, поэтому-то и не выпускали, дабы не повредился совкопитек умом. Заботилось государство о здоровье своих граждан. Но, прошла зима, настало лето — спасибо партии за это. Мир выровнялся и глобализировался, став, по сути, стандартно одинаковым и теперь можно лишь дифференцировать  мелочи навроде тех, что киви здесь в сравнение с нашими затридевятиземельскими - говно, но огурцы  не в пример лучше, завёрнутые по отдельности в целофан; что продажа защитных кремов от загара в здешних погодных условиях — изощрённое издевательство; что литр разливной воды, даже самой дорогой всё равно дешевле, чем в нашем затридевятиземелье (кстати, по ходу этих моих рассчётов корешь мой пришёл к умозаключению, что ходить с евреем в финский магазин — отдельный аттракцион). В общем, опоздал я со своими восторгами, сильно опоздал, и поэтому спутники мои смотрят на меня как на ёбнутого на всю голову, заигравшегося в какую-то свою долгую игру ребёнка. Однако я точно знаю, что уже сразу после того как только окончательно сметёт с лица земли моё поколение, тут же всякие так называемые историки примутся строчить  научные труды и школьные учебники о том как было заебись на этой сказочной планете под названием советский союз.

Финское утро неожиданно начинается с бравых финских песен времён финской компании конца 30-х годов последнего столетия прошлого тысячелетия, когда маленькая Финляндия начистила таки сопатку своему громадному и превосходящему её территориально в неисчислимые десятки раз соседу. В ближнем от нас крыле коттеджа, хотя дальних по сути и нет — ровно такое же с другой стороны, а мы посредине, судя по выставленным на крыльцо рабочим инструментам идёт, по всей видимости, утренняя уборка. Признаться, эта бравурная музыка, отчасти напоминающая немецкую того же периода, некоторым образом меня напрягает. Мне кажется, что вот вот на крыльце появится хозяин, или хозяйка в финской национальной одежде и непременном вязанном колпаке на голове и с криком : "поннаеххалля рюссккая оккьюппантта", либо :"евреям выйти на два шага вперёд" — начнёт шмалять из винтовки образца упомянутых мною времён разнонаправленно, еле удерживая её в дрожащих старческих руках.



Ну, не спать же я сюда приехал в конце концов каженный раз думаю я, когда мои компаньоны собираются отдохнуть. Мы только что перешли советско-финскую границу без потерь и теперь поспим лет через пять, когда окончательно станем финскими крестьянами и позабудем прошлое. Но нет, теперь иные времена.

Айда в ИматруCollapse )

Мир опрокинулся и перекувыркнулся через голову. Помню себя грязным и наверняка пованивающим содатиком советской армии, рывшим какие-то канавы не знаю для чего. Возможно, отхожих мест. Невдалеке от финской границы. Мимо меня  на своих "вольвах, саабах" и прочих подлостях  проносились финны, алча дешёвого бухла во времена ихнего сухого закона. Проливая горючую слезу, я смотрел вослед этим баловням западного мира, пока не получал по шее от разводящего по объектам рабской принудиловки какого-нибудь в прошлом дервенского ханыги, но здесь ставшего начальником с одной лычкой на погонах.

не то теперьCollapse )

Profile

Бланш
lifemimo
Флудюстьер אריה Buenos Aires Shlimazl Bésame Mucho
Праздники сегодня

Языческие праздники

free counters






Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Emile Ong