?

Log in

No account? Create an account

Стойка регистрации




 
Список резидентов вполне себе резиновый
Братья и сестры во ЖЖ! Если вы какими-то извилистыми путями судьбы, известными только ей, а, возможно и вам, зашли ко мне в журнал и хотите задружиться, милости прошу - это я завсегда и со всем моим удовольствием. Я общаться люблю. Только не поленитесь, черкните здесь пару строк как, или через кого вы сюда попали. Мне мёртвые души для количества, нахер не нужны. Я ж не Чичиков какой ;-)
если у вас другая точка зрения на это делоCollapse )

На утренней зорьке, лишь только забрезжит рассвет, мы выбираемся из палатки, покусанные гнусом и мошкой и с отекшими лицами кипятим чай на костре и едим картошку, испечённую на угольях. Очередной день похода через непролазную чащобу с тяжёлыми рюкзаками за спиной со сбитыми коленками и расцарапанными сухими ветвями лицами. Ага, уже.

В общём хватит глупостев и айдате по Парижу шлятьсяCollapse )

Хотел сегодня вам про красоту написать, но — нет. В другой раз как-нибудь  Сегодня наконец свершилось то, к чему я шёл всю мою жизнь. По крайней мере в её  сознательной части, которая тоже уже заняла более полувека. Сегодня я встретил её. Встретил так как мечталось  Она не обманула моих ожиданий настолько, что встреча наша даже выбила из меня слезу. Это торкнуло меня как не торкали никогда в жизни ни пьянка, ни ширево и ни ебля, именуемая в научных кругах наукоёмким и непривычным словом секс. Наша встреча ослепила, оглушила и выпотрошила меня без остатка. Круг замкнулся. Мне нечего больше хотеть. Моя первая парижская любовьCollapse )

Ну, что я могу суммировать по первым впечатлениям от Парижа. В который уж раз я сожалею, что попал сюда не в каком-нибудь семьдесятлохматом году из гэ Перми, что был в составе союза совейских социалистических республик. Вот бы где я уж впал в предобморочное состояние, именовавшееся по тем временам "охуеть и не встать" Увы, как не играй теперь в эти игры, но с приобретённым опытом проживания в других местах это поблекло, но не сама невъебенная красота этого сказочного города.
    Парижане любят свой город. Об этом я могу судить по разнообразным картинкам с видами Парижа на стенах квартиры нашей домохозяйки. Ни одного фото Перми, Москвы и даже Воронежа я там не обнаружил. Не обнаружил и фото Иерусалима, хотя художественная компиляция с  участием мацы там присутствовала. Париж как красивая девка не нуждается в постоянных признаниях в любви. Он и так о себе всё знает. Напротив, мой прежний да и нынешний ареалы обитания ведут себя как прыщавая дурнушка, поминутно пытающаяся выяснить отношение к себе, впрочем, без особых  надежд на взаимномность
    — Вы не любите россию? — говорят первые с угрозой в голосе.
    — Вы не любите Израиль? — вторят возмущённо вторые и добавляют — имейте ввиду, как вы относитесь к Израилю, так и он отнесётся к вам. При том и у тех и у других вы обнаружите на стене хоть одну да репродукцию с изображением того же Парижа, ёб жеж их идиотов мать.
    Ну, да, Париж почернел, говорят. Мне не с чем сравнивать, ибо я тут впервые. Но даже при этом такое мнение видится мне избыточным, но опять же не мне и решать — их дело. Но, с другой стороны я неожиданно поймал себя на мысли, что в этом есть какой-то шарм. Кого тут не встретишь. Чёрных, жёлтых, оранжевых и даже голубых — куда уж без них. В каких только одеждах они не ходят. Порой я встречал таких африканок, которых видел лишь в передачах о путешествиях Сенкевича. В самом центре есть и вовсе районы, населённые исключительно ими. Да, полно арабов, но это с нашей затридевятиземельской точки зрения они враги. А что им тут? Что им до французов? Арабы учтивы, говорят на французском, приветливы в своих лавках. А что ещё нужно французам? Какое им дело до наших затридевятиземельских проблем. Ровно то же, что мне до страданий бурят-монголов, если они страдают Наверное в этих районах и ограбят, и перо в бок воткнут. И что? Разве меньше было таких возможностей в россии, где вдвойне обидно, что режущий тебя ещё и белый как ты человек. Не ходи куда не следует и всё. Да и полиция здесь работает не в пример российской мусарне. Ответственно работает. 
    Европа чернеет, говорит кое-кто из моих  нынешних сограждан, сладострастно потирая руки. Европа погубит сама себя. Да, ничего с ней не будет, этой европой. Она перемелет всё в муку. Все эти чёрные, жёлтые, серобуромалиновые постепенно сольются с местной средой если не цветом, то уж повадками. Сколько уж негров видел я здесь, особенно в общепитовской обслуге, которые по шарму уже ничем не отличаются от окружающих меня парижан. Ну да, наверное они где-то и бьют в Булонском лесу в свои там-тамы, но замени их на тех же россиян, и вы получите армию белых людей со своими привычками напиваться в говно, а после бить посуду о фонарные столбы, исполнять хором советские песни, ссать на автобусных остановках все как одна оборудованных зарядками для телефонов между прочим и спать на лавках в мокрых портках. При этом, в отличие от чёрных они не будут знать языка и это тоже можно отнести к племенным традициям.
    Париж не обманывает открыточных ожиданий. Он именно такой, каким я знал его с детства по ним, фильмам и отрывочным сведениям, чему я не могу надивиться в отличие от других мест, где лишь отойди в сторону от туристических, растиражированных рекламными буклетами троп, как немедля попадаешь в такое дерьмо, что оторопь берёт.
    Конечно мир глобализировался. Конечно, заходя теперь в парижские магазины не удивляешься ничему, а просто сравниваешь. Жаль ещё раз, что не в семьдесятлохматые годы я  попал сюда с привычкой видеть на прилавках исключительно продукцию фабрик "Большевичка" и "Скороход", тем самым лишив себя ощущения чуда.
    И когда я канаю по парижским бульварам, глядя на публику, сидящую в бесчисленных уличных кафе, лишь одно слово бьётся в моей голове как заполошная птица бьётся сдуру в стекло. Блядь. Бляяядь!!! Ведь они так же сидели в тридцатых, сороковых, пятидесятых годах, когда в огромной, расположенной восточней стране под названием ссср советские люди десятками миллионов сгинули в  лагерях, так и не поняв, что они жили. Бляяядь.
    Ну, ладно. Разошёлся я что-то. А давайте ка я облажаю этот грёбаный Париж для симметрии. В любых магазинах, принимая от нас сотенные купюры, продавцы рассматривают их на свет, переминают в пальцах на качественность хруста, консультируются друг с другом на предмет их подлинности потому, что, видимо, нам верить нельзя. Потому, что в их глазах мы румыны, а стало быть —цыгане и с нами нужно держать ухо востро.

Французы наповерку оказались не меньшими мерзавцами, чем мои теперешние сограждане затридевятиземельцы. 2 (два) раза они надругались надо мной в метрополитене имени казнённой Марии Атуанетты, уступив мне место. Первым это сделал африканец, но я попытался найти оправдание произошедшему его генной памятью. Вполне возможно, что на моей голове ему померещился пробковый шлем белого колонизатора. Во второй раз это была мадам вполне ебабельного вида и возраста, и вот от этой пощёчина я уже оправился с трудом.
Район, который мы сегодня обследовали был настолько африкано-арабским, что меня ажно оторопь взяла при том, что в общем-то это центр Парижа, однако белого человека там можно отыскать с трудом.

а пошлите пошаримсяCollapse )

Ну, чож, пошлялись по Монмартру. Париж ожиданий не обманывает. Он именно таков, каким и представлялся в ощущениях. Запечатлевать можно каждый дом, каждый угол — никакой фотоплёнки на это не хватит и посему пришлось умерить аппетиты, да и компаньоны мои стали внимательнее всматриваться мне в глаза, ощутимо выказывая беспокойство по поводу моего психического состояния. С языка питерской интеллигенции я это могу перевести лишь доступной для простого человека фразой: "Да ты заебал, в конце-концов. Сколько же можно". Однако до одной из парижских мекк — собора Сакрикёр мы всё же добрались. а полезли на МомартрCollapse )

Вот, что может быть в голове у затридевятиземельца, попавшего из раскалённой пустыни в оазис? Правильно. Полная каша в голове. И снится мне, стало быть, сон. Сон, значиццаCollapse )


Ну и на закуску беспилотный французский метрополитен Не все ветки - на некоторых. Детишкам и бывшим совкам - радость
Сегодня поутру порешили мы оглядеться на раёне. Вокруг такая киношная милота, что кажется вот-вот из  той калитки дома со стенами, увитыми плющом вроде бы только что выходил Жан Габэн, а на противоположной стороне улицы промелькнул только что Жан Маре. Ба, так это же Луи де Фюнес зашёл вон в ту лавку. В общем ляд с ними, с этими бреднями, но неожиданно натолкнулись мы на крытый рынок. Айда на рынокCollapse )

Ну, что вам сказать за Париж по моим впечатлениям скитальца, чуть-чуть лишь приоткрывшего дверь в этот город и сунувшего нос в узкую щель, пытающегося ощутить его восприятием  советского человека, знакомого с этой западной жизнью лишь по случайно попавшим на глаза картинкам, да отрывочным сведениям.
там - за нарисованной дверьюCollapse )   

Никогда не ездил в плацкарте и вот опять. Примерно так выразился бы Козьма Прутков нашего времени Виктор Степанович Черномырдин, впрочем, тоже успевший уйти туда, куда и его литературный предшественник. Как ты попал в плацкарт, малохольный?  — спросите вы и будете правы. По дороге в Париж, почтеннейшие, и плацкарт этот — воздушный. Небольшой самолётец о трёх рядах с каждого бока и такими узкими промежутками между рядами, что и коту некуда было бы лапы протянуть. Нет, я понимаю, что это "эконом класс", но поскольку другими я и не летаю, то и здесь эконом эконому рознь. Обслуга, состоящая из двух пещерного вида мужиков и одной старухи примерно моих лет, развозила немудрящий закусон, состоящий из сендвича и вод. На сендвиче остановлюсь отдельно. Состоял он из трех кусков серого хлеба грубого помола прослоенных солёной безвкусной ветчиной, сдобренной, судя по всему, не то каким-то кетчупом, а не то и майонезом. Соки в рацион не входили, и всё это "пиршество" было в условиях протяжённости полёта более трёх часов. Блядь буду, если хоть раз так паскудно я летал из нашего затридевятиземелья хушь в одну сторону, хушь обратно. Попутчики французишки жевали свои сэндвичи с глазами обречённых коров, увозимых на скотобойню в кузове грузовика.
    К тому времени кореша моего начал покидать алкоголь, а период этот более, чем сумрачный в жизни российского человека — специалисты меня поймут — и чтобы занять чем-то время он выкатил претензии по поводу некачественности фуража. Явившаяся на шум этой кутерьмы старшая — по моим предположениям — проводница более приличествующего стюардессе возраста, хотя и с внешностью рыбы-пилы, каким-то немыслимым образом, дабы её лицо оказалось на уровне лица возмущающегося, пять минут провела подобным образом, выслушивая нарекания в адрес авиакомпании и этой ёбаной советской власти (зачёркнуто), не стирая с лица дежурной улыбки.  Когда же пламенная корешева речь иссякла проводница, пообещав передать все претензии куда-то выше в ихней иерархии удалилась, гордо расправив плечи.
    — Скажи мне только, — обратился я к корешу, — она там что, на коленях перед тобой стояла?
    — Именно!
    — Ну, этим-то уже невозможно не удовлетвориться. Следующим уровнем мог быть только минет.
    — Так и удовлетворила. — И корешь задремал осчастливленный.
    Итак. Рейс сообщением Санкт Петербург — Париж за номером SU6635 авиакомпании "россия" да не пребудет в области ваших интересов, дети мои. Сразу перелистывайте страницу только лишь завидя этот набор символов  Слушайте дедушку. Дедушка дурного не посоветует. 

Profile

Бланш
lifemimo
Флудюстьер אריה Buenos Aires Shlimazl Bésame Mucho
Праздники сегодня

Языческие праздники

free counters






Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Emile Ong